Суд вынес оправдательный приговор

Приморский краевой суд огласил оправдательный приговор по делу так называемых приморских партизан, фигурантов которого присяжные ранее признали невиновными в убийстве четырех жителей края.

Суд постановил оправдать подсудимых «за неустановлением события преступления».

Банда так называемых приморских партизан орудовала в 2009 году. Они занимались убийствами, грабежами, угонами автомобилей и налетами на отделения милиции на Дальнем Востоке. Задержать их удалось в 2010 году в Уссурийске. При этом двое «приморских партизан» Андрей Сухорада и Александр Сладких сдаваться не захотели и застрелились.

Еще троих — Александра Ковтуна, Владимира Илютикова и Алексея Никитина — суд приговорил к пожизненному заключению. Романа Савченко и Максима Кириллова — к 25 и 22 годам колонии соответственно, а Вадима Ковтуна — к 8 годам и 2 месяцам лишения свободы.

Однако в мае 2015 года Верховный суд РФ отменил пожизненные сроки осужденным и отправил на пересмотр ряд эпизодов. При этом приговор в отношении Вадима Ковтуна и Алексея Никитина был отменен полностью.

На повторном процессе коллегия присяжных рассматривала только один из многочисленных криминальных эпизодов — убийство Кировском районе четырех сельских жителей, охранявших в лесу конопляную плантацию. Как следует из материалов дела, преступление совершили все пятеро обвиняемых. Во время следственного эксперимента Александр Ковтун даже показал, где были закопаны тела жертв.

В 2014 году прежний состав присяжных полностью поддержал сторону обвинения, однако нынешняя коллегия большинством голосов сочла этот эпизод недоказанным. Вердикт оказался неожиданным для двоих подсудимых — Алексея Никитина и Вадима Ковтуна, которые обвинялись только по данному эпизоду. После оглашения вердикта они были освобождены в зале суда. Еще трое подсудимых — Александр Ковтун, Владимир Илютиков, Максим Кириллов — остались под стражей, поскольку им предстоит отбывать наказание по другим эпизодам, за которые они ранее были осуждены.

Представители потерпевшей стороны и прокуратура намерены обжаловать это решение.

Практически никто из обвиняемых в уголовном преступлении не может сколько-нибудь серьезно надеяться на оправдательный приговор. Такова реальность, об этом говорит статистика. А она, как известно, вещь упрямая и объективная, если только не пытаться манипулировать цифрами. Более того, статистика дает если и не неожиданный, то четкий ответ на вопрос: почему в уголовных коллегиях судов наблюдается устойчивый обвинительный уклон. Становится также понятно, почему в системе арбитражных судов (в отличие от судов общей юрисдикции) нет какого-либо очевидного уклона в решениях, почему они смелее в своих действиях…

Итак, каждый судья в России выносит от 0,16 до 0,24 оправдательных приговоров в год. То есть ни одного. Лишь раз в 5-7 лет судья оглашает такой приговор. Слово "негусто" в данном случае даже чрезмерно мягкое!

Откуда такие цифры? Они получены на основе статистических данных и нехитрых расчетов. Так, известно, сколько в судах общей юрисдикции всей страны работает судей. Около 23 000. Несложно предположить, сколько из них специализируются именно на уголовных делах — от 1/3 до половины от этого числа. Это от 7667 до 11500. Теперь нам требуется знать, сколько всего в стране вынесено оправдательных приговоров. За 2009 год полных данных нет. Используем данные за 2008 год — 1825. После этого делим количество судей (специализирующихся на уголовных делах) на число оправдательных приговоров и получаем те самые цифры, которые указаны выше — от 0,16 до 0,24.

Данные о количестве судей в России и оправдательных приговоров в 2008 году мы взяли из материалов исследования, проведенного Институтом проблем правоведения при Европейском университете в Санкт-Петербурге. Название исследования говорит само за себя — "Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора". В распоряжении Право.Ru оказался полный текст исследования. Опираясь на него, мы и готовили данную статью.

Три причины, которыми принято объяснять то, что судьи выносят только обвинительные приговоры. Но эти причины — лишь прикрытие одной самой главной причины

Причина первая: многие судьи пришли из прокуратуры и остаются во власти своих прошлых профессиональных навыков — воспринимают себя как борцов с преступностью, а не защитников закона. Кроме того, судьи продолжают с сочувствием относиться к бывшим сослуживцам — прокурорам и закрывают глаза на недостатки в их работе.

Вторая причина: большинство судей получили юридическое образование еще в советское время и поэтому подходят к судебному процессу по старинке — защиту воспринимают как неизбежную и малозначащую формальность, а обвинителя, как представителя государственных интересов, слушают внимательно и внимают ему.

Третья причина: большая нагрузка на судей, из-за чего в рассмотрении дел возникает спешка. У судьи нет возможности тщательно разбираться с обстоятельствами каждого дела, поэтому часто приговоры выносятся на основе слабых доказательств.

Несомненно, все эти причины имеют значение. Однако очевидно, что все они — субъективного свойства. Старые профессиональные привычки, образование, полученное в советские годы, большая загрузка… Разве может все это рассматриваться как серьезные реальные препятствия оправдать обвиняемого, если его вина не доказана или в материалах следствия много огрехов, оставляющих неясности? Сочувствие к бывшим сослуживцам — важная вещь, но для всего есть пределы. Существует еще и здравый смысл, понимание того, что в твоих руках жизнь и судьба человека, его близких. Да и много ли времени надо профессиональному судье, чтобы понять, что в деле есть нестыковки?!

В Европе и Америке в судьи тоже часто приходят из прокуроров. И там тоже случается, что судья не совсем беспристрастен, так как благоволит к бывшим сослуживцам. Но такие случаи становятся поводом для серьезного разбирательства.

Однажды в Европейский суд по правам человека поступила жалоба на судью, рассматривающего дело "Пирсак" (Piersak) против Бельгии. Гражданин жаловался на то, что судья, ведя процесс, демонстрировал явную зависимость от позиции прокуратуры, в которой работал прежде (до того, как был назначен судьей). И жалоба была удовлетворена: ЕСПЧ констатировал, что на процессе создавалась лишь видимость независимости суда. Это нарушает статью 6 Европейской конвенции по правам человека. Кроме того, отметил ЕСПЧ, судья проявлял навыки, приобретенные в другой профессии.

Читайте также  Куда выдворяют лиц без гражданства

В России все по-другому. Судьи часто идут на поводу у обвинения, и уличить их в этом очень сложно, практически невозможно.

Если всерьез отнестись к 3 указанным выше причинам, то нетрудно предположить, что они все же не настолько серьезны, чтобы их невозможно было устранить. Тем более, что в этом — устранении явного обвинительного уклона в судах — принимает участие даже Президент РФ Дмитрий Медведев, которому журналисты во время одной из пресс-конференций указали на подозрительно низкий процент оправдательных приговоров (они почти отсутствуют). Президент предпринял реальные шаги, направленные на гуманизацию законодательства. Сначала Дмитрий Медведев сказал о необходимости заменять содержание под стражей на другие виды наказаний в своем послании федеральному собранию (об этом мы писали здесь). Позже он сам инициировал внесение в УК поправок, смягчающих наказание и отменяющих уголовное преследование за экономические преступления (подробнее об этом вы можете прочитать здесь).

С подачи же президента серьезному реформированию подверглось МВД России (мы рассказывали об этом, например, здесь), менее серьезному — следственный комитет и прокуратура (материалы об этом выложены здесь и тут). И что же? Каков результат? К сожалению, никакого. Судьи по-прежнему выносят обвинительные приговоры даже тогда, когда доказательства вины очень рыхлые. Чего стоит, например, дело предпринимателя Олега Рощина, которого суд приговорил к 18 годам тюрьмы за экономическое преступление, мягко говоря, слабо доказанное (об этом мы подробно писали здесь).

Получается, даже Президент РФ не в состоянии отучить судей от неких старых привычек, устранить их архаичные установки? Почему? Только из-за указанных выше причин? Не верится!

Может быть, надо сменить весь судейский корпус, и тогда проблема будет решена? К сожалению, и на этот вопрос нельзя ответить утвердительно. У практики поголовных обвинительных приговоров есть другое объяснение. И оно напрямую затрагивает интересы судей. Снова обратимся к статистике. Она укажет, где искать причину.

Немногочисленные оправдательные приговоры выносятся главным образом по делам частного обвинения, рассматриваемым без прокурора

Таковы две особенности дел, по которым выносится основная масса оправдательных приговоров. Первая: составы преступлений. В основном это не тяжкие преступления, классифицируемые по статьям "Оскорбление", "Клевета", "Побои", "Умышленное нанесение легкого вреда здоровью", по 4 статьям УК РФ — части 1 статьи 115, части 1 статьи 116, части 1 статьи 129 и статье 130. То есть, это дела так называемого частного обвинения. Разбирательство инициируется исключительно по заявлению пострадавшего, дело может быть прекращено по его же инициативе.

Вторая особенность таких дел: в них практически никогда не участвует прокурор. Иными словами, это дела, в которых просто нет государственного обвинителя.

На такие дела приходится 68% всех оправдательных приговоров, 76% решений о прекращении дела по реабилитирующим обстоятельствам и 24 % вердиктов о прекращении по иным обстоятельствам (чаще всего, по примирению сторон).

Уголовные дела нечастного обвинения (с участием прокурора): оправдательных приговоров почти нет

Исключив все дела частного обвинения, мы располагаем только такими делами, в которых обвинение представлено прокуратурой. Из 1000 таких дел только по двум вынесены оправдательные приговоры. И лишь 5 прекращены по реабилитирующим обстоятельствам.

Несложно предположить, что именно присутствие или отсутствие в деле прокурора является определяющим фактором в том, каким будет решение суда. Если в деле есть прокурор, на оправдание можно почти не надеяться.

Хитрость судей: прекращение дела по нереабилитирующим основаниям. И подсудимый освобожден, и прокурор не в обиде

Почти 20% из тех уголовных дел, по которым обвиняемые не отправлены в тюрьму, прекращены именно по нереабилитирующим основаниям. Поэтому если в деле недостаточно доказательств или нарушены правила расследования, судья может либо признать вину подсудимого недоказанной, либо прекратить дело по формальным основаниям. Разумеется, чаще всего судьи выбирают второй вариант.

Почему? Ответ становится очевидным, если вспомнить, какие именно основания являются нереабилитирующими, позволяющими прекратить дело. Таких оснований два: примирение сторон или деятельное раскаяние. Примирение сторон происходит по желанию самих сторон — потерпевшего и подсудимого. Судья разрешает или не разрешает примирение, независимо от мнения прокурора.

Деятельное раскаяние инициируется следователем. Оно должно быть поддержано прокурором. Если на суде речь заходит о раскаянии, значит, прокурор поддержал его.

Но самое главное: в обоих случаях (и при примирении сторон, и при деятельном раскаянии) интересы прокурора не страдают, так как прекращение дела по таким основаниям автоматически подразумевает признание подсудимым своей вины в полном объеме. Значит, следователи и прокурор потрудились хорошо, так как вина доказана. И никому не обидно — ни прокурору, ни подсудимому. И судье такое решение не грозит неприятностями.

Поэтому если вина подсудимого не доказана или доказательства недостаточны и при этом есть возможность либо оправдать подсудимого, либо прекратить дело по нереабилитирующим основаниям, то судья выберет именно второй вариант. Ведь если вынести оправдательный приговор, это будет означать, что работа следствия и прокурора оценена "на двойку". Кстати, прекращение дела по нереабилитирующим основаниям хорошо еще и тем, что подсудимый не сможет требовать компенсацию от государства (это можно делать, если дело закрыто по реабилитирующим основаниям).

Прокуроры — ярые противники оправдательных приговоров. Чем это объясняется?

Объяснить это несложно. Как мы уже говорили выше, оправдательный приговор — это "двойка" следствию и прокуратуре. Получается, они не смогли собрать доказательств. Если бы все заключалось только в моральных оценках, то ситуация не была бы такой удручающей. Источник нашего портала в прокуратуре, пожелавший остаться неназванным, подтвердил, что за каждый оправдательный приговор прокурор получает выговор, а три выговора в год увольнение.

Почему судьи боятся опечалить прокурора оправдательным приговором. 4 действительно веских причины

Это лишь теоретически суды стоят выше прокуратуры и вольны принимать независимые решения. На самом деле, все несколько иначе. Есть четыре реальные и совершенно не субъективные причины, касающиеся личных интересов судей:

Первая причина: прокуратура всегда обжалует оправдательные приговоры (почему, сказано чуть выше), добиваясь его отмены.

Вторая причина: судью, вынесшего оправдательный приговор, прокуратура может обвинить в коррупции. За этим последуют проверки не только в отношении самого судьи, но и всего суда, его председателя. Разумеется, все это не радует председателя, и он не поощряет оправдательные приговоры.

Читайте также  Мнимая и притворная сделка примеры

Третья причина: судью могут привлечь к уголовной ответственности. Это, правда, может сделать только генеральный прокурор. Однако следственные действия проводит прокуратура того города, где находится суд.

Четвертая причина: прокуратуре принадлежит право вето при назначении судей. ККС направляет заявления претендентов на должность судей для проверки (на достоверность и правдивость) именно в прокуратуру. Поэтому она может забраковать того или иного претендента. Этим отчасти объясняется, почему так легко проходят в судьи прокуроры.

Словом, у прокуратуры есть масса возможностей создать служебные, карьерные проблемы судье. И вероятно, этим объясняется большая свобода арбитражных судей в вынесении решений — в арбитражных процессах не участвуют прокуроры, и не давят на судей.

Главная причина обвинительного уклона: судьи зависимы от прокуроров, обвинение не является только стороной судебного процесса

Как видим, судья и прокурор в чем-то зависимы друг от друга. Каждый из них имеет возможность осложнить жизнь другого (помним о том, что оправдательный приговор оборачивается выговором для прокурора). Поэтому судьи, не желая вступать в конфронтацию с прокуратурой и превращать жизнь в бесконечные проверки, выносят обвинительные приговоры. Как говорится, от греха подальше. Этим объясняется и откровенно хамское порой, неуважительное по отношению к суду поведение некоторых прокуроров на процессах.

Иногда, чтобы не обижать прокурора, не будить в нем зверя, судьи пытаются найти некое соломоново решение, как говорится, и нашим, и вашим. За что и страдают. Мы рассказывали недавно о суде над "педофилом" в Санкт-Петербурге. Судья в своем решении фактически указала, что вина подсудимого не доказана, однако вынесла, хотя и мягкий, но обвинительный приговор. Но прокуратура все равно начала проверку судьи на коррупционность… (подробнее об этом можно прочитать здесь).

Однако сам факт, что судья готов поддержать обвинение, даже если оно не представило убедительных аргументов в обоснование своей позиции, расхолаживает следователей и прокуроров, поощряет небрежность в их работе.

Говорить о том, что прокуратура является такой же стороной процесса, как скажем, адвокат, в такой ситуации просто наивно. Разве может прокурор быть обычной стороной процесса, если он еще и контролер судьи?!

Требуется радикальное системное изменение: судьи должны быть действительно независимыми от прокуратуры. Остальные причины исчезнут сами собой

Обвинительный уклон исчезнет в тот же момент, когда судьи получат возможность выносить приговоры без оглядки на прокуратуру. Это главное, что нужно сделать. И тогда множество других субъективных причин, мешающих по заслугам оправдывать подсудимых, попросту исчезнут. Судьи станут действительно независимыми и беспристрастными.

Конкретные меры, которые нужно предпринять:

  • Лишить прокуратуру права обжаловать оправдательные приговоры (пусть это делают пострадавшие).
  • Ограничить права прокуратуры в подаче апелляций и кассаций по собственной инициативе.
  • Наделить судью правом, внеся поправки в УПК, прекращать дело любой тяжести на основании примирения с потерпевшим (лицом, в отношении которого совершено преступление).
  • Дать судье законные основания инициировать деятельное раскаяние обвиняемого по своему усмотрению (невзирая на позицию следователя и прокурора).

До тех пор, пока судья останется зависимым от прокуратуры, ни призывы Президента РФ, ни усилия Госдумы, ни возмущение общественности не исправят ситуацию, и даже невиновные будут попадать в тюрьму.

Полный текст исследования "Обвинительный уклон в уголовном процессе: фактор прокурора" вы можете посмотреть здесь.

Мемуарная страничка

Честные злодеи Родиной не торгуют.

Оправдательный приговор присяжных по убийству устоял в апелляции. Редкий у нас случай.

"По версии защиты, потерпевший, будучи в состоянии алкогольного опьянения (что установлено судебно-медицинской экспертизой), в плохо освещенной прихожей квартиры во время ссоры сам напоролся на нож, который Барабанщикова держала перед собой, опасаясь за свое здоровье из-за агрессивного поведения мужчины."

Пермский краевой суд оставил в силе оправдательный приговор, вынесенный 7 февраля Кировским районный судом г. Перми на основании единогласного вердикта присяжных об отсутствии события преступления.

По версии обвинения, 31 марта 2018 г. Елена Барабанщикова в ходе ссоры с гражданским мужем на почве личной неприязни ударила его ножом в грудь. Потерпевший скончался от кровопотери. В результате женщине было предъявлено обвинение в убийстве (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

По версии защиты, потерпевший, будучи в состоянии алкогольного опьянения (что установлено судебно-медицинской экспертизой), в плохо освещенной прихожей квартиры во время ссоры сам напоролся на нож, который Барабанщикова держала перед собой, опасаясь за свое здоровье из-за агрессивного поведения мужчины.

Отметим, что это не первый оправдательный приговор в отношении Елены Барабанщиковой. В сентябре 2018 г. Кировский районный суд г. Перми на основании вердикта коллегии присяжных оправдал ее за отсутствием в действиях подсудимой состава преступления, отменив меру пресечения в виде заключения под стражу.

Однако первый приговор был отменен апелляционной инстанцией по представлению стороны обвинения, посчитавшей, что по делу были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального законодательства, повлиявшие на содержание ответов присяжных. Дело было направлено на новое разбирательство в ином составе суда.

Так, согласно представлению, защита доводила до сведения присяжных информацию, отрицательно характеризующую потерпевшего (в частности, о его конфликтности и злоупотреблении алкоголем), и положительно – подсудимую.

Также указывалось, что защитник акцентировал внимание на уменьшении обвинения: изначально его доверительнице вменяли в вину несколько ударов ножом, но в итоге ранение в деле осталось одно. Кроме того, отмечалось, что один из присяжных в перерыве заседания высказывал другим членам коллегии свое мнение о некомпетентности допрошенного в суде эксперта, а также убеждение в том, что потерпевший сам напоролся на нож.

Претензии были высказаны и в части упоминания защитником в прениях показаний свидетеля, которые не оглашались в суде, а также высказывания подсудимой при присяжных о ее желании пройти исследование на полиграфе, в чем ей было отказано следствием.

Кроме того, в апелляционной жалобе другие потерпевшие по данному уголовному делу (мать и бывшая жена) заявили, что адвокат дискредитировал представленные обвинением доказательства и оценивал качество работы экспертов, ставя под сомнение их заключения.

Суд частично согласился с доводами обвинения и потерпевших. В апелляционном определении он указал, что сторона защиты, включая адвоката, неоднократно в присутствии присяжных доводила информацию, которая не относилась к фактическим обстоятельствам дела, заявляла о необъективности расследования, пыталась дискредитировать сторону обвинения и представленные ею доказательства, признанные судом допустимыми, оценивала качество работы экспертов, порочила их показания и пыталась вызвать сочувствие к подсудимой, характеризуя ее с положительной стороны, а потерпевшего – отрицательно.

Читайте также  Младший начальствующий состав мчс

Среди других доводов отмены приговора отмечалось, что председательствующий обоснованно исключил из состава коллегии одного из присяжных, однако не сообщил о причинах замены остальным заседателям и не довел до их сведения, что его высказывания не следует учитывать при вынесении вердикта. Дело было направлено на пересмотр в составе новой коллегии присяжных.

При пересмотре дела новая коллегия присяжных вынесла единогласный вердикт в пользу невиновности подсудимой. Рафаэль Нуруллин подчеркнул, что, поскольку присяжные вынесли решение об отсутствии события преступления, инцидент с потерпевшим фактически признан несчастным случаем.

«Полагаю, мы сумели показать присяжным отсутствие умысла на убийство с помощью свидетельств поведения моей подзащитной до и после случившегося, – пояснил он. – Сразу после трагического события она стала звать на помощь, о чем свидетельствовали соседи, просила вызвать скорую, пыталась оказать потерпевшему первую помощь и была рядом с ним до последних минут его жизни. Затем сама пришла в полицию. Будет ли все это делать человек, желавший смерти потерпевшему? Думаю, нет».

Защитник добавил, что обратил внимание присяжных и на положение тела потерпевшего, обнаруженного полицейскими в прихожей квартиры, свидетельствовавшее, что он следовал за уходящей подзащитной: «Если бы она хотела его убить, труп нашли бы на кухне рядом с местом, где лежали ножи. Это подтверждает, что она пыталась избежать продолжения конфликта, уходя от потерпевшего и защищаясь, но тот продолжал преследование».

Защитник также отметил изменения в вопросах, поставленных перед присяжными судьей: «При первом рассмотрении дела вопросы ставились, на мой взгляд, более правильно – сначала о наличии ранения, а затем – о действии, в результате которого оно произошло, – пояснил он. – При пересмотре дела, несмотря на мои возражения, суд в списке вопросов сразу связал ранение с ударом.

Причем на этом настаивало обвинение, которое впоследствии в своем апелляционном представлении свой же вопрос назвало двусмысленным – видимо, в надежде, что присяжные этого не заметят. Однако те разобрались и, чтобы исключить двусмысленное толкование, сразу единогласно ответили – “не доказано”».

На основании вердикта суд вынес оправдательный приговор и отменил оправданной меру пресечения в виде подписки о невыезде.

Обжалуя приговор, обвинение в качестве довода для его отмены указало, что «с целью незаконного воздействия на присяжных заседателей подсудимая неоднократно начинала плакать, в связи с чем в судебном заседании объявлялись перерывы. Таким же образом вела себя и дочь оправданной».

Кроме того, в возражениях прокуратуры указывалось, что одна из присяжных скрыла известный ей факт уголовного преследования сына, что лишило сторону обвинения права на ее отвод, а запасной присяжный за несколько дней до удаления коллегии в совещательную комнату общался с посторонними лицами, которым якобы сообщил, что подсудимую оправдают, “так как она хорошая и ей негде жить, а также проявил… осведомленность о личности пострадавшего”».

Однако на этот раз оправдательный приговор устоял в апелляции. В апелляционном определении, в частности, указано, что подсудимая не подвергала сомнению допустимость доказательств, а лишь излагала свою оценку их достоверности, что не запрещено законом.

Выступление защитника обвиняемой в прениях апелляция оценила как «стремление в максимально доступной форме довести до сведения коллегии присяжных заседателей позицию его подзащитной». Плач подсудимой и ее дочери, как отмечается в определении, не повлиял на формирование мнения коллегии, поскольку председательствующий своевременно обращался к присяжным с просьбой не принимать эмоциональные проявления во внимание.

Довод обвинения о запасном присяжном суд отклонил, поскольку тот не участвовал в вынесении вердикта. Сергей Насонов прокомментировал, что случае с сыном присяжной апелляционная инстанция привела четкие контрдоводы:

«Во-первых, при отборе присяжных гособвинителем был задан вопрос о том, имеются ли у кандидатов близкие родственники, которые привлекались к уголовной ответственности, но не были осуждены. При этом, как указал суд, гособвинитель не разъяснил, что следует понимать под привлечением к уголовной ответственности, хотя правильное толкование этого правового положения составляло суть заданного вопроса».

«Вопрос прокурора присяжным о наличии у них близких родственников, которые привлекались к уголовной ответственности, но не были осуждены, не охватывает обстоятельств, связанных с сыном присяжной, – добавил Рафаэль Нуруллин. – Из постановления о прекращении уголовного преследования в отношении данного лица следует, что он проходил по уголовному делу в качестве подозреваемого, а не обвиняемого.

Соответственно, он не является лицом, привлеченным к уголовной ответственности». Кроме того, добавил защитник, из представленных суду материалов не следовало, что присяжная знала о ситуации с ее сыном, так как на момент допроса он являлся совершеннолетним и мог скрыть статус подозреваемого от матери. «Таким образом, присяжная ничего от обвинения не скрывала», – резюмировал он.

Другим контрдоводом суда по сыну присяжной Сергей Насонов назвал аргумент о «манипулятивном характере» данной претензии со стороны обвинения. «“Почему прокурор молчал до вердикта? Когда и как были получены эти сведения?” – такими вопросами фактически задается апелляционная инстанция, парируя претензии гособвинения», – отметил он.

По мнению Александра Васильева, принципиальным в этом вопросе является то, что сторона обвинения выяснила факты о сыне присяжной только после вынесения оправдательного приговора. «Отсюда следует неутешительный вывод: гособвинение по этому делу интересовал только обвинительный приговор, вне зависимости от реальной вины подсудимой».

Рафаэль Нуруллин выразил удовлетворение решением апелляции. «Надеюсь, в третий раз добиваться оправдания моей подзащитной не потребуется», – резюмировал он.

Эксперты сошлись во мнении, что в случае с повторным оправданием Елены Барабанщиковой имеет место довольно редкая для российской судебной системы правовая позиция апелляционной инстанции. «Это революционное определение, оно сильно выбивается из стереотипной практики отмены оправдательных приговоров, вынесенных присяжными», – заключил Сергей Насонов.

«Увы, в большинстве случаев оправдательные приговоры отменяются апелляционными судами с применением самых иезуитских вывертов мотивировочной части, однако в данном случае имеет место действительно четкое и обоснованное решение суда, который вполне справедливо утвердил оправдательный приговор, – добавил Александр Васильев. – Это важный прецедент для адвокатской практики».

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector