Семипалатинск 22 конечная станция

Испытатель спецвооружения Олег Тарасов, принимавший участие в ядерных испытаниях на Семипалатинском полигоне в 1970-х годах, сейчас глава новосибирского комитета ветеранов подразделений особого риска. В интервью корреспонденту РИА Новости Григорию Крониху он рассказал, как проводились взрывы, в чем была роль солдат-срочников, и сколько лет ушло на то, чтобы получить законные льготы.

– Олег Васильевич, как вы оказались на ядерном Семипалатинском полигоне?

— Случайно, биография у меня обычная. Окончил в Новосибирске школу в 1973 году, в институт поступить не получилось — пошел в армию… Я служил в воинской части №55760, в первой команде, которая единственная принимала непосредственное участие в ядерных испытаниях.

– Когда приехали на ядерный полигон, было страшно?

— Нет, наоборот, было интересно. Ждали — когда в командировку на первый взрыв поедем, потом обсуждали как что было. За два года, конечно, эта работа превратилась в рутину. Но было чувство, что мы работаем со сложной аппаратурой, а не в стройбате. Значит, мы не последние специалисты. И мы знали, что создаем ядерный щит Родины — это тоже гордость вызывало.

– Условия службы были суровыми?

— Мы жили в части на территории города Курчатов, а на полигон выезжали в командировки. За два года у меня было 26 командировок. В городе — двухэтажные казармы, условия нормальные. А когда зашел в солдатский магазин — обалдел. Там — шпроты, сгущенка, компоты какие-то. После Новосибирска, где тогда голые полки в магазинах были, — роскошь. Там снабжение было московское.

– Дедовщина была?

— А как же без нее… Но очень жестко не было, я своих сослуживцев потом разыскал, никакой злобы у нас не осталось. И полы драили, и драки были… Приходилось за себя стоять. Армия — это, в первую очередь, закалка, там нужно чего-то добиваться, крутиться, решать задачи.
Но у нас все парни нормальные, кто-то после техникума. Видимо, отбирали — кто посообразительней, все-таки, с научным оборудованием работали.

– Что именно делали военные?

— Там работал научно-исследовательский сектор военного института, мы были закреплены за отделами. В команде служило 120 человек, из них процентов 80 были из Новосибирска. Непосредственно с нами работало 23 офицера, половина из них были кандидатами наук. Нужно было провести исследования, наша задача — обеспечить получение данных.

– Можно подробнее, в чем непосредственно была ваша роль?

— Конкретно я занимался регистрацией бета и гамма излучений при взрывах.

Второй вид взрывов — на Балапане в скважинах глубиной 400 метров. Там была обычная местность. Перед взрывом нас вывозили на несколько километров, это называлось ВР — выжидательный район.

Регистрацию частиц проводили через осциллограф. Причем, его показания фотографировала автоматическая фотокамера с сухой проявкой фотопленки — такой технологии еще нигде не было, фотоаппараты "Полароид" появились позже. Там вообще денег не жалели, датчики стоили по 50-80 тысяч рублей штука — это в то время, когда зарплата в год была полторы тысячи!

Поскольку оборудование дорогое, а результаты необходимо было получить как можно быстрее, то офицеры придумывали датчики сами. Например, один придумал при наземных взрывах развешивать такие самодельные датчики на столбах. А я, помню, лазил за ними в обычном хлопке (гимнастерка и форменные брюки).

– Вы не боялись облучения?

— Нам было по 18-20 лет, Чернобыля еще не было, мы ничего не понимали. Мы в штольню ходили в резиновом защитном костюме и вручную откручивали датчики — а это были ящики высотой по 80 сантиметров, и на руках выносили их из штольни. А потом на этих ящиках из-под датчиков мы сидели, картошку жарили. Однажды в горах, а там летом жара, нашли озеро — ура! И полезли купаться. Мозгов не было.

– А офицеры?

— Они, видимо, лучше понимали, что к чему, сами руками ни за что не хватались, только наблюдали, как мы работаем. Еще мой начальник, с которым у нас были очень хорошие отношения, потихоньку давал мне иногда выпить. В открытую было нельзя — это же армия, дисциплина.

– Дозиметристы должны были замерять заражение территории…

— Они и замеряли. Но не помню, чтобы возврат из ВР задерживали. Несколько раз бывало, что скважины взлетали на воздух, видимо, заряд неправильно рассчитывали. Все оборудование вместе с трубами скважины взлетало метров на 300-400 вверх. Мы из выжидательного района деру давали. А потом — обратно ехали, буквально через час и собирали обломки этого оборудования.

– Вы знаете, какую дозу облучения получили на службе?

— Нет, не знаю. Никто этим не интересовался. В последние полгода службы и еще два года после у меня стали на руках нарывать страшные фурункулы. Это уже чревато раком кожи. У меня третья группа инвалидности, сахарный диабет, тахикардия, но я считаю, что мне повезло…

Неизвестно — кто когда и сколько "схватил". Там у нас была электронная пушка — с ее помощью датчики выставляли, так она тоже давала облучение. Одежду нам не меняли — мы получали ее как все, а стирали в грязной воде, которую сливали из радиаторов отопления. Но мы не считали, что нам как-то плохо. Мы там играли в карты, в шахматы, в спортивных соревнованиях участвовали, нормативы выполняли.

Читайте также  Ип страховой агент налогообложение

– Какие льготы вы получаете и можно ли это вообще считать компенсацией?

— Всем нам льготы дались нелегко. Все, что положено, большинство выбивали через суд. У меня в военном билете написано "испытатель спецвооружения", но когда я обратился за тем, чтобы мне присвоили льготную категорию, отказали. "То, что вы служили на полигоне, не значит, что участвовали в испытаниях", — был ответ.

Я четыре года себе пробивал категорию льгот, их всего пять, мне дали последнюю — "д". Позже мне удалось перейти на "б". Здесь уже льготы серьезнее, я на 10 лет раньше на пенсию вышел, социальную пенсию получаю.

– Вы возглавляете новосибирский комитет ветеранов подразделений особого риска, сколько в нем человек?

— Списочно — 180 человек, но кого-то я не знаю — поменялись адреса и телефоны, а списки составляли до меня. Я своих сослуживцев разыскал, помог всем получить льготы. Ездил в Подмосковье, в Сергиев Пасад, где хранятся архивы нашей части, разговаривал с женщинами, которые там работают. Они и понятия не имеют, что такое ядерные испытания…

Они отказывали, например, тем, у кого написано в военном билете — "аккумуляторщик". Пришлось им рассказать, что аппаратура в момент взрыва работает автономно, от аккумуляторов, а специалист включает питание непосредственно перед взрывом, а после — отключает.

– Сколько человек удалось отыскать?

— Человек 20 новосибирцев я уже не нашел — умерли, не дожив до 40 лет. Потому и считаю, что мне повезло. Все, думаю, зависит от иммунитета человека. Кстати, вместе с нами льготы должны бы получать все новосибирцы, ведь облако с Семипалатинского полигона накрывало Новосибирск.

Вот на Алтае власти грамотно провели измерения. Там жители части территории получают компенсацию, за федеральные деньги построили четыре онкологических центра. А у нас — ничего, потому что власти этим не занимались.

– Жалеете, что попали служить на ядерный полигон?

— Нет, не жалею. Мы были молодые, веселые и в памяти осталось хорошее. И все сослуживцы, с кем я разговаривал, тоже так говорят. Мы ведь выполняли свой долг — так сложилось.

Семипалатинский испытательный полигон в Казахстане — первый из ядерных полигонов в СССР. Место для размещения полигона было выбрано с учетом рельефа, который позволял проводить ядерные взрывы в скважинах и в штольнях.

По данным открытых источников, первый ядерный взрыв на полигоне был произведен 29 августа 1949 года, последний — 19 октября 1989 года. Всего за 40 лет на полигоне произведено почти 500 воздушных, наземных и подземных ядерных взрывов. Помимо ядерных, на полигоне произведено 175 взрывов с применением химических взрывчатых веществ.

Полигон был закрыт 29 августа 1991 года. В этот день отмечается Международный день действий против ядерных испытаний, утвержденный на 64-й сессии Генеральной ассамблеи ООН в 2009 году.

Испытательные площадки и структурные части Семипалатинского ядерного полигона

Семипалатинский ядерный полигон представлял собой сложный научно-исследовательский комплекс. Центром комплекса был базовый городок – Курчатов с лабораторно-экспериментальной базой (в прошлом Москва-400, Берег или Семипалатинск-21). Множество технических площадок и сооружений, располагавшихся на всей территории полигона, использовались для решения различных задач. Некоторые из них используются до сих пор, другие заброшены.

п/п

Краткое обозначение
площадок и объектов

Полное название
площадок и объектов

Назначение площадки (краткое описание)

Проведение испытаний с неполным протеканием цепной реакции, так называемых субкритических или гидроядерных испытаний.

Подземные ядерные взрывы в вертикальных скважинах. Военно-промышленно-сейсмические испытания сооружений и техники мощными химическими взрывами.

Обслуживание площадки "Балапан".

Обслуживание площадок "Дегелен", "Сары-Узень", "Муржик".

Подземные ядерные взрывы в горизонтальных штольнях.

Подземные ядерные взрывы в "мирных целях" в наклонных скважинах (проведен один взрыв).

Назначение неизвестно, территориально совпадает с "РБШ"

Подземные ядерные взрывы в вертикальных скважинах, "мирные ядерные взрывы" с выбросом грунта.

Поверхностные и воздушные ядерные взрывы, мощные химические взрывы для испытания сооружений и техники.

Научно-исследовательский реакторный комплекс (два реактора).

Научно-исследовательский облучательный комплекс.

Строительство водохранилищ посредством термоядерных взрывов.

Обслуживание площадок "Опытное Поле", "Н", "РБШ", реактора ИГР (объект "100").

Научно-исследовательский ядерный реактор ИГР.

Испытательная площадка «Опытное Поле»

«Опытное Поле» было первой испытательной площадкой полигона. Оно находится на границе между Карагандинской и Павлодарской областями и занимает площадь примерно 300 кв.км (радиус около 10 км ).

Эта площадка была создана для проведения поверхностных и атмосферных испытаний ядерного оружия и функционировала для этих целей в период с 1949 по 1962 гг. (до присоединения СССР к Международному договору о запрещении ядерных испытаний в трех средах – в космосе, воздухе и воде, подписанного 10 октября 1963 в Москве между СССР, США и Великобританией).

В конце 70-х годов здесь были проведены мощные взрывные тесты с использованием обычных химических взрывчатых веществ.

Читайте также  Отказ от естественных родов закон

«Опытное Поле» – это место проведения первого советского ядерного испытания (29 августа 1949 года). 12 августа 1953 года здесь, также впервые в Советском Союзе, было взорвано термоядерное устройство, а 22 ноября 1955 года осуществлен боевой сброс первой в мире термоядерной бомбы мегатонного класса. Последний ядерный взрыв в атмосфере был проведен на «Опытном Поле» 24 декабря 1962 года.

Площадка была оборудована большим количеством сильно укрепленных железобетонных приборных сооружений с аппаратурой для регистрации параметров испытания. Кроме того, на «Опытном Поле» вокруг эпицентров взрывов было создано огромное количество сооружений: гражданских (жилые дома разной этажности), промышленных (железнодорожные и автомобильные мосты, заводские здания, туннели и станции метро) и военных ( фортификационные сооружения – объекты испытаний на Опытном Поле (почти декорации к фильму Кин-Дза-Дза)) для испытания их прочности и степени защиты. Остатки этих сооружений были хорошо различимы до недавнего времени.

Взрывы на «Опытном поле» обусловили наибольшее загрязнение местности.

Испытательные площадки «Сары-Узень», «Муржик», «Актан-Берлик», «Телькем», «Балапан», «Дегелен»

Площадки «Сары-Узень» "С", «Мыржик» "М" и «Актан-Берлик» " A" расположены в районе горного хребта Мыржик, секущего границу между Карагандинской и Восточно-Казахстанской (бывшей Семипалатинской) областями. Данные о занимаемой площади отсутствуют.

Площадки "С" и "М" территориально граничат, вследствие этого при описании в различных источниках местоположения ядерных испытаний и данные по площадкам зачастую путаются.

Площадка "С" активно использовалась до середины 70-х годов. Опубликованы данные о проведении на ней минимум 19 подземных ядерных взрывов в период с октября 1965 года по апрель 1980 года. По данным исследований, проведенных в рамках проекта “INTAS ” можно говорить о проведенных здесь не менее чем 23 испытаниях в 60…80-х годах.

Некоторые испытания на СИП были проведены в мирных (промышленных) целях, таких как прокладка каналов для переброски воды из северных рек в аридные зоны бывшего СССР, строительства водохранилищ в засушливых районах (испытания на площадке «Телькем»). Например, на площадке «Мыржик» было проведено испытание, для моделирования строительства набросной плотины в ущелье Медео для защиты Алматы от селей (испытание «Лазурит», Р-1).

На площадке «Балапан» осуществлялись подземные ядерные взрывы в вертикальных скважинах (107 испытаний).

Вертикальная скважина представляет собой горную выработку начальным диаметром до 1500 мм , частично имеющую обсадку трубами различного диаметра, ниже – открытый ствол диаметром 500- 900 мм . Глубина скважины 30- 600 м метров. Испытываемый заряд опускается в нижнюю часть скважины вместе с датчиками измерения параметров взрыва, которые с помощью кабельных линий связаны с регистрирующей аппаратурой. Для размещения оборудования, приборных сооружений аппаратуры подрыва, телеуправления и контроля в районе скважины оборудовалась площадка "центр" или автоматизированный командный пункт.

На территории Семипалатинского полигона находится защищённый объект, где раньше хранилось самое современное ядерное оружие. Таких объектов всего четыре в мире.

В 1996—2012 годы на полигоне проводилась секретная совместная операция Казахстана, России и США, происходившая без уведомления МАГАТЭ, по сбору и захоронению около 200 кг плутония, оставшихся после испытаний на полигоне. Работы финансировались по программе Нанна-Лугара (программа совместного уменьшения угрозы.

Семипалатинский ядерный полигон является одной из самых мрачных страниц в истории противостояния двух супердержав – СССР и США. Считается, что создание такого сверхмощного и смертоносного оружия для Советского Союза в то непростое время было крайне необходимо. Но чем больше приближались ученые-ядерщики к своему открытию, тем насущнее становился вопрос о том, где испытывать эту новейшую разработку. И решение этой проблемы было найдено.

Семипалатинский ядерный полигон – единственный полигон в мире, на территории которого всегда жили и продолжают жить люди. За 40 лет ядерных испытаний ни один населенный пункт не был закрыт. И сегодня, после закрытия полигона, никто не был выселен из опасной зоны.

Справедливости ради, у знаменитой в околоядерных кругах "записки Берии" была и предыстория – исследования в области атомного ядра активно велись в 1930-х годах и у на Западе, и в СССР, и доклад "Об использовании урана в качестве взрывчатого и ядовитого вещества" харьковские учёные во главе с Фридрихом Ланге впервые представили ещё в 1940 году. Ну а после "записки Берии" едва ли не более активно, чем физики, работали шпионы, так что исчерпывающими данными об устройстве американской атомной бомбы СССР обладал всего через две недели после первых её испытаний. Постановление о создании будущего Семипалатинского полигона было принято 22 августа 1947 года, а уже в ноябре Молотов о "секрете атомной бомбы" сказал прямо: "этого секрета давно уже не существует".

В 1953 году на Семипалатинском ядерном полигоне был произведен первый взрыв водородной бомбы. Жители дегеленских поселков видели этот взрыв своими глазами. Поселок, где через 15 лет родился Карипбек, расположен в нескольких десятках километров от одной из испытательных площадок полигона, которая так и называлась “Дегелен”. Никем не предупрежденные, сельчане поднимались на сопки, чтобы получше разглядеть огромный ядерный “гриб”.

А вскоре начали рождаться уродцы – ягнята, телята и жеребята. С двумя головами, без кожи, двуногие. Люди тайно сжигали тушки или закапывали далеко в степи. Может, поэтому истории о двухголовых ягнятах и двуногих телятах не имеют документальных подтверждений.

Читайте также  Регистра d u n s numbe 531298725

А потом пришла очередь людей. За преступление одних ответили другие, ни в чем не повинные.

Семипалатинский полигон расположен в Азии в северо-восточной части Казахстана в степной и полупустынной зоне. Территория полигона имеет общую площадь целых 18 500 кв. км., она занимает площади Восточно-казахстанской, Павлодарской и Карагандинской областей Республики Казахстан. Периметр административной границы бывшего полигона простирается более, чем на 600 км. Огромная территория! А ведь это можно было использовать в мирных целях, причем, не причиняя вреда окружающей среде.

Полигон использовался для различных испытаний ядерного оружия СССР — как в земле (в штольнях и скважинах), так и в атмосфере. 12 августа 1953 года здесь было испробовано термоядерное оружие, в атмосфере — на высоте 30 метров над землей (заряд располагался в специальной башне). После этого началось быстрое заражение территории полигона и прилегающих земель радиоактивными элементами. 22 ноября 1955 года еще одна термоядерная бомба была сброшена с самолета и разорвалась на высоте 2 км над уровнем земли.

С 1949 по 1989 год было произведено не менее 456 ядерных испытаний, в которых было взорвано не менее 616 ядерных и термоядерных устройств, в том числе не менее 30 наземных ядерных взрывов и не менее 86 воздушных. Были проведены также десятки гидроядерных и гидродинамических испытаний (т. н. «НЦР» — неполные цепные реакции). Региону был нанесён значительный экологический ущерб. Население подверглось радиационному облучению, со временем повлекшему болезни, преждевременные смерти, генетические болезни среди местного населения. Данные об этом, собранные советскими учеными в ходе испытаний, до сих пор засекречены.

Взрывы были прекращены только в 1989 году, а сам полигон закрыт в августе 1991 года. Большую роль в его закрытии сыграло народное антиядерное движение Невада — Семипалатинск и его лидер Олжас Сулейменов. Закрытие полигона не уменьшило угрозы.

Полигон расположен в Казахстане на границе Семипалатинской (ныне Восточно-Казахстанской), Павлодарской и Карагандинской областей, в 130 километрах северо-западнее Семипалатинска, на левом берегу реки Иртыш.

Полигон занимает 18500 км². На его территории находится ранее закрытый город Курчатов, переименованный в честь советского физика Игоря Курчатова, ранее — Москва 400, Берег, Семипалатинск-21, станция Конечная. На географических картах это место, как правило, показывается как «Конечная» (по названию станции) или «Молдары» (село, вошедшее в состав Курчатова).

Постановлением Правительства Республики Казахстан № 172 от 07.02.1996 года земли бывшего Семипалатинского испытательного ядерного полигона переведены в состав земель запаса: Карагандинской области — 131,7 тысяч га, Павлодарской — 706 тысяч га, Восточно-Казахстанской — 978,9 тысяч га.

Всего площадь пострадавших территорий оценена в 304000 кв. км.

Семипалатинский испытательный ядерный полигон стал первым в СССР. При выборе места рассматривалось несколько десятков вариантов.

Требования были такими:

значительная удаленность от крупных населенных пунктов
транспортная доступность
совершенно ровный ландшафт.
Степи под Семипалатинском под этот список подходили идеально.

В августе 1947 года решением совета Министров СССР принято постановление о создании Атомного полигона, который условно назывался «учебный полигон №2». Для строительства полигона была выбрана территория в 140 км западнее г. Семипалатинска, окруженная с юга, запада и севера невысокими горами, удаленная от крупных населенных пунктов. Имелись аэропорт, железная дорога, речной транспорт по Иртышу, а также учитывалась близость к атомной промышленности Южного Урала.Управление полигоном возложили на И.В. Курчатова. Со стороны государства проект возглавлял министр внутренних дел СССР Л.П. Берия.

Первоначально строительство полигона и работы по его оборудованию намечалось выполнить силами Первого главного управления при Совете Министров СССР, но постановлением Совета Министров от 21 августа 1947 года его строительство передали военному ведомству. Объект получил наименование "Учебный полигон № 2 Министерства Вооруженных Сил СССР (войсковая часть 52605)".

К концу сентября 1947 года на площадку были направлены первые подразделения военных строителей. Семипалатинский полигон построили всего за два года силами 15 тысяч строителей. Работы по подготовке к испытаниям на полигоне были закончены в июле 1949 года.

Примерно в полутора километрах от берега была построена опытно-научная часть испытательного полигона, состоящая из нескольких служебных зданий, в которых разместились научно-исследовательские лаборатории (биологическая, радиохимическая, физических измерений) и сектор испытания военной техники.

Для осуществления подземных ядерных взрывов в штольнях в горном массиве Дегелен, расположенном примерно в 100 км южнее административно-жилой зоны полигона, были освоены пять площадок. За годы проведения подземных испытаний на Семипалатинском полигоне на этих площадках была создана достаточно густая сеть из 181 горизонтальной штольни / 4/.

Первое в СССР подземное испытание ядерного заряда в штольне было осуществлено на 2 Государственном центральном испытательном полигоне Министерства обороны (Семипалатинский полигон) 11 октября 1961 года, последний взрыв на этом полигоне состоялся 19 октября 1989 года. Всего на Семипалатинском полигоне в штольнях было проведено 209 испытаний / 1 /.

С наибольшей интенсивностью ядерные взрывы в штольнях проводились в 1965 году и в 1978 году – по 13 взрывов в год. Некоторые штольни использовались для проведения взрывов повторно.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector